Теперь, когда среди ежедневной жизни я чув ствую, что мои брюшные полости раздвигаются час от часу более и голова погружается в животный сон, я с отчаянием вспоминаю то время, когда, по твоему мнению, я находился в сумасшествии, когда прелестное существо слетало ко мне из невидимого мира, когда оно открывало мне таинства, которых теперь я и выразить не умею, но которые были мне понятны... где это счастие? - возврати мне его! - Ты, братец, поэт, и больше ничего, - сказал я с доса дою, - пиши стихи... - Пиши стихи! - возразил больной, - пиши стихи! Ваши стихи тоже ящик; вы разобрали поэзию по частям: вот тебе проза, вот тебе стихи, вот тебе музыка, вот живопись - куда угодно? А может быть, я художник такого искусства, которое еще не существует, которое не есть ни поэзия, ни музыка, ни живопись, - искусство, которое я должен был открыть и которое, может быть, теперь замрет на тысячу веков: найди мне его! может быть, оно утешит меня в потере моего прежнего мира! Он наклонил голову, глаза его приняли странное выра жение, он говорил про себя: "Прошло - не возвратится - умерла - не перенесла - падай! падай!" - и прочее тому подобное. Впрочем, это был его последний припадок. Впоследствии, как мне известно, мой приятель сделался совершенно порядочным человеком: завел псарную охоту, поташный завод, плодопеременное хозяйство, мастерски выиграл несколько тяжеб по землям (у него чересполосица); здоровье у него прекрасное, румянец во всю щеку и препорядочное брюшко (NB. Он до сих пор употребляет бульонные ванны - они ему очень помогают). Одно только худо: говорят, что он немножко крепко пьет с своими соседями - а иногда даже и без соседей; также говорят, что от него ни одной горничной прохода пот, - по за кем нет грешков в этом свете? По крайней мере оп теперь человек, как другие.
Так рассказывал один из моих знакомых, доставивший мне письма Платона Михайловича, - очень благоразумный человек. Признаюсь, я ничего не понял в этой истории: не будут ли счастливее читатели?
... "Кого я там зашиб? старого али
малого?" И вылез старый. - Что тебе надо? - "Оброк собираю". - А вот внука я
к тебе пришлю с переговорами. - Сидит Балда да веревки плетет да смотрит.
Бесенок выскочил. "Что ты, Балда?" - Да вот стану море морщить, да вас
чертей корчить. - Бесенок перепугался. - Тот заплатит попу оброк, кто вот
эту лошадь не обнесет три раза вокруг моря. - Бесенок не мог. Балда сел
верхом и объехал. "Ах, дедушка! он не только что в охапку, а то между ног
обнес лошадь вокруг". Новая выдумка: "Кто прежде обежит около моря?" - "Куда
тебе со мной, бесенок? да мой меньшой брат обгонит тебя, не только что я". -
А где-то меньшой брат? - У Балды были в мешке два зайца. Он одного пустил,
бесенок, запыхавшись, обежал, а Балда гладит уже другого, приговаривая:
"Устал ты, бедненький братец, три раза обежал около моря", Бесенок в
отчаянье. Третий способ - дед дает ему трость - "Кто выше бросит?" Балда
ждет облака, чтоб зашвырнуть ее туда и проч. Принимает оброк в бездонную
шапку. Поп, видя Балду, бежит -и берет его в мешке, вместо сухарей -
утопляет ночью попадью вместо его - и проч.
Балда у царя. Дочь одержима бесом. Балда под страхом виселицы берется
вылечить царевну. С нею ночует - берет о собою орехи железные и старые карты
да молоток - знакомого бесенка заставляет грызть железные орехи; играет с
ним в щелчки и бьет бесенка молотком...
